Что должен помнить EMDR-терапевт при лечении ПТСР у военного и ветерана боевых действий с черепно-мозговой травмой? - по руководству США
Есть два основных вопроса, которые EMDR-терапевты часто задают относительно лечения клиентов с сочетанным диагнозом посттравматического стрессового расстройства и черепно-мозговой травмы. Во-первых, можно ли эффективно лечить клиента с помощью EMDR-терапии, если у него диагностирована черепно-мозговая травма средней тяжести? Во-вторых, при положительном ответе на предыдущий вопрос, что психотерапевт должен знать и делать клинически, чтобы обеспечить эффективное лечение клиентов с этими сопутствующими расстройствами? EMDR-терапия лечит клиента, а не диагноз.
Функционирование мозга представляет собой интегрированный процесс. Следовательно, симптомы, связанные с этими специфическими диагнозами, представляют собой интегральные процессы всей системы. EMDR-терапия эффективно лечит психологические раны, а не физические черепно-мозговые травмы. Однако из-за нейропластичности мозга и его интерактивных процессов влияние психологического исцеления на физическое состояние нуждается в исследовании.
Клиенты с черепно-мозговой травмой средней тяжести, которые проходят лечение с помощью EMDR-терапии, сообщают об улучшении их когнитивных способностей, как продемонстрировано в примере в отдельной статье на сайте - просим Вас пользоваться формой поиска по сайту выше.
Как отметили Вастерлинг и его коллеги [Vasterling et al., 2018, р. 98], нет никаких доказательств того, что научно обоснованные методы лечения необходимо модифицировать. Мой опыт лечения военнослужащих и ветеранов с посттравматическим стрессовым расстройством и травмами после черепно-мозговой травмы с помощью EMDR-терапии подтверждает вывод Вестерлинга. Я много лет успешно лечу военнослужащих и ветеранов, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством и черепно-мозговой травмой.
Тяжесть психологического стресса среди военных увеличилась с началом военных операций в Ираке и Афганистане после 11 сентября. Мобилизованные солдаты неоднократно подвергались опасным для жизни миссиям. Во время первых военных миссий их клиническими проявлениями были острый стресс и простое посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное боевыми действиями. Позже клиническая картина расширилась, включив в себя комплексное посттравматическое стрессовое расстройство с диссоциативными проявлениями и моральными травмами, требующими дополнительных клинических навыков для обработки сложных случаев.
С течением времени многие солдаты, подвергшиеся взрывам, некоторые из которых были связаны с подрывами дверей и входов в помещения, а другие — с самодельными взрывными устройствами, начали замечать изменения в своих когнитивных и поведенческих функциях. У одних военнослужащих изменения были незначительными, у других симптомы были более отчетливыми. Такие вопросы, как “Вы когда-нибудь подвергались воздействию взрывной волны?” и “Вы когда-нибудь теряли сознание?” стали полезными идентификаторами до того, как военные организации начали проверку на наличие черепно-мозговой травмы.
Ряд обслуживающего персонала мог конкретно определить периоды времени, когда их когнитивная обработка изменялась.
Один сержант сказал мне: “Да, я был на полпути к своему второму пункту назначения, когда заметил, что мои мысли стали нечеткими! Я заметил, когда мы возвращались внутрь лагеря, огороженного проволокой, я становился более тревожным, когда мне приходилось думать о чем-то. Пока я делал то, чему меня учили, со мной все было в порядке”. Солдаты вспоминали, как они ненадолго отключались во время боевого задания. При воздействии взрывной волны они теряли фокус на несколько секунд и у них звенело в ушах. Я проводил EMDR-терапию таких военнослужащих при широком спектре клинических проявлений от острых стрессовых травм до посттравматического стрессового расстройства с сопутствующими диссоциативными проявлениями.
По мере усложнения клинических проявлений лечение требовало развития клинических навыков лечения сложного посттравматического стрессового расстройства с диссоциативными чертами и суицидальными намерениями. EMDR-терапия продолжала излечивать военнослужащих и ветеранов с широким спектром психологических ран.
Эффективность EMDR-терапии при лечении психологических травм была продемонстрирована более чем в 30 рандомизированных контролируемых исследованиях. Имея три модальности, доступные для использования в терапии (движение глаз, слуховая и тактильная двусторонняя стимуляция), у психотерапевта есть репертуар вариантов для лечения тревожных воспоминаний. В табл. ниже перечислены различные и общие симптомы обоих расстройств.
Ряд симптомов частично совпадает с посттравматическим стрессовым расстройством и черепно-мозговой травмой. Например, военнослужащий с сочетанным диагнозом обоих расстройств описывает проблемы гнева с отсутствием эмпатии в его социальной жизни. Эти реакции могут быть вызваны одним или обоими расстройствами. Отсутствие эмпатии может быть связано с физическим повреждением двигательных нейронов после лобового удара по лицу или возникать в результате трудностей в отношениях из-за посттравматического стрессового расстройства.
Как EMDR-терапевт, я могу лечить психологические травмы, связанные с посттравматическим стрессовым расстройством. Будущие исследования оценят влияние психологического лечения на заживление физических ран.
Второй клинический вопрос: “Что психотерапевт должен знать и делать, чтобы обеспечить эффективное лечение человека с сопутствующими расстройствами посттравматического стрессового расстройства и черепно-мозговой травмы?” Поскольку EMDR-терапия представляет собой подход, ориентированный на клиента, психотерапевт работает над тем, чтобы обеспечить чувство безопасности клиента и соответствующее приспособление к процессу лечения. Если клиент сообщает о чувствительности к свету, освещение в процедурном кабинете необходимо отрегулировать, чтобы использовать естественное или мягкое освещение.
Такое же внимание уделяется вводу этапа подготовки ко второй фазе по настройке механики. Лечение клиентов с черепно-мозговой травмой часто требует использования нескольких методов, помимо движений глаз. При настройке механики во второй фазе я всегда знакомлю клиента со всеми тремя вариантами двусторонней стимуляции. У всех клиентов (включая клиентов без черепно-мозговой травмы) я отмечаю любой дискомфорт при движениях глаз.
Настраивая механику, я начинаю с медленной скорости и описываю клиенту, что собираюсь ненадолго увеличить скорость движения глаз. Затем я останавливаюсь и прошу клиента перевести дыхание, задавая ему вопрос: “Как вы чувствовали себя?” Я повторяю то же самое для всех вариантов, проверяя физический комфорт. Клиенты с посттравматическим стрессовым расстройством и черепно-мозговой травмой часто испытывают трудности с движениями глаз, предпочитая слуховые или тактильные модальности. Возможно, одобрение клиентом движения глаз у пациентов с черепно-мозговой травмы зависит от локализации черепно-мозговой травмы.
Клиенты с черепно-мозговой травмы могут быть чувствительными к звуку. Это может быть результатом посттравматического стрессового расстройства или черепно-мозговой травмы. Иногда первоначальное раздражение клиента звуками устраняется по мере переработки беспокоящих воспоминаний. Например, первоначальное раздражение клиента от звука часов отошло на второй план во время переработки, и к концу сессии проблем уже не было. Физическое ощущение “выключения” из-за симптомов черепно-мозговой травмы может способствовать психологическому ощущению потери контроля, повышая уровень беспокойства клиента.
