Любой практический психолог должен разбираться в психологии военных и ветеранов боевых действий. В эту статью включены ключевые понятия, необходимые для понимания и лечения военнослужащих и ветеранов боевых действий на примере армии США. В ней описано, как участие в боевых действиях меняет образ жизни человека, рассматривается роль привязанности в преодолении потери и горя, а также описываются базовые военные ценности и суицидальные наклонности среди военнослужащих и ветеранов боевых действий. Обсуждаются три ключевых вопроса вводной сессии.
Приводятся источники информации для понимания военной лексики с ее специфическими сокращениями, а также описывается влияние философии стоиков на военачальников, начиная с Джорджа Вашингтона и заканчивая современными командирами. Рассматриваются клинические проблемы, такие как диссоциативные искажения и компартментализация. Это должно помочь психотерапевтам в обеспечении эффективного лечения широкого спектра клинических проявлений. Цель этой статьи на сайте — дополнить современные курсы по психологии, улучшить понимание EMDR-терапевтами клиентов-военнослужащих и показать им, как использовать это понимание для достижения значимых результатов лечения.
а) Обязанность, ответственность и власть в военной культуре. Военная культура строится на основе долга, ответственности и полномочий военнослужащих. Долг — это обязанности, которые военнослужащий должен выполнять в соответствии с занимаемой им должностью, имеющие юридический или моральный характер.
Обслуживающий персонал обучается выполнению своих обязанностей, повышая квалификацию, начиная с низшего уровня. Обязанности зависят от звания. Некоторые обязанности определяются званием, тогда как другие определяются должностью. Например, отдача чести — это обмен приветствиями на открытом пространстве. Приветствуя старшего по званию, военнослужащий проявляет вежливость. Различают три типа обязанностей: уставные, назначенные и подразумеваемые. Уставные обязанности изложены в Едином кодексе военной юстиции (UCMJ — Uniform Code of Military Justice), полевых уставах и правилах.
Назначенные обязанности — это определенные задачи, поставленные командиром, например начальником караула или дежурным по помещению. Подразумеваемые обязанности обычно представляют собой индивидуальные обязанности, принимаемые на себя человеком без письменных указаний.
Ответственность определяет то, что военнослужащий осознанно делает или не делает. Она подразумевает выполнение определенных обязанностей. Повар несет ответственность за обеспечение военнослужащих едой, эксперт по обезвреживанию бомб отвечает за оценку возможности их деактивации, а военный летчик несет ответственность за то, чтобы он был в состоянии выполнить следующую миссию. Ответственность возложена на все командные уровни. Все военнослужащие несут ответственность за поддержание физической формы. Например, сержанты несут ответственность не только за выполнение своих личных обязанностей, но и за обеспечение успеха тех, кого они возглавляют. То же самое относится и к командирам подразделений.
Командиры также несут коллективную ответственность за выполнение обязанностей в рамках своего подразделения, чтобы быть готовыми к выполнению заданий. Командиры уполномочены управлять действиями подчиненных им военнослужащих в пределах своей зоны ответственности. Генералы и высшие офицеры военно-морского флота (адмиралы, вице-адмиралы и контр-адмиралы) несут ответственность за то, чтобы подразделения, находящиеся под их командованием, были готовы к выполнению поставленных перед ними задач.
б) Звание имеет значение и дает привилегии. В армии говорят: “Звание дает привилегии”. Распространенной поговоркой во времена Вьетнама было: “Бог должен любить рядовых, потому что их много!” На некоторых зарубежных базах морской пехотинец должен получить звание сержанта или выше, чтобы иметь право управлять транспортным средством. Рядовые (младшие звания Е-1-Е-4) имеют много дополнительных обязанностей.
Понимание структуры воинских званий может быть важным для психотерапевтов. Недавно во время консультации EMDR-терапевт назвала своего клиента, избегающего лечения, матросом (seaman). Как правило, этим термином называют либо моряков вообще (marriner), либо низших чинов в военном флоте (sailor). В частности, во многих военно-морских флотах мира слово “матрос” используется в качестве одного из самых низких званий на флоте. Использование слова “матрос” навело меня на мысль, что клиент был молодым военнослужащим с ограниченным жизненным опытом. При дальнейшем расследовании психотерапевт указала, что ее клиент имел звание Е-9.
Рядовые звания в вооруженных силах США варьируются от самого низкого звания (Е-1) до самого высокого звания (Е-9). В ВМФ США звание Е-9 соответствует званию “главный старшина”. Это одно из самых высоких званий среди низшего командного состава. Если главный старшина проходит психотерапию, значит, он серьезно относится к лечению, иначе он не стал бы обращаться к психотерапевту. Осознанное избегание лечения таким опытным матросом, скорее всего, означало, что он осторожно подходит к оценке вариантов лечения.
в) Военная лексика и сокращения. Военнослужащие используют уникальный словарь для описания большей части своего оборудования, понятий и операций. Добавьте к этому уникальному словарю постоянно растущий список аббревиатур, и самый опытный военнослужащий может запутаться в некоторых формулировках. Например, военное название туалета — “уборная” (latrine) в армии США и “гальюн” (head) в военно-морском флоте и морской пехоте. Помещение для еды называется “общим столом” (mess), “кают-компанией” (mess hall) или просто “столовой” (dining facility). Еда для употребления в полевых условиях называется аббревиатурой MRE, что означает “Еда, готовая к употреблению” (Meals, Ready to Eat).
“Боевая тревога” (stand to) — это команда, после которой боевые части, расположенные на базе, встают рано утром и располагаются по периметру базы, чтобы, внимательно вглядываясь в предрассветную темноту, наблюдать за любым движущимся силуэтом, указывающим на то, что противник собирается атаковать. Когда восходит солнце и становится ясно, что угрозы нет, дается команда “Отбой” (stand down), то есть команда заняться своими повседневными делами. Я часто использую эти термины в работе со сверхбдительными военнослужащими, показывая, что иногда нужно быть начеку, а иногда ослаблять бдительность. Мы не созданы для того, чтобы постоянно быть начеку.
Термин “нагрудные конфеты” (chest candy) относится к лентам и медалям, которые носят на униформе. В ВВС термин “Хранители орла” (Eagle Keeper) относится к ремонтной бригаде, обслуживающей истребитель F-15. “Пятисторонний дворец-головоломка” (5-sided puzzle palace) — отсылка к Пентагону. Слово “черный” (black) применительно к боеприпасам, воде или топливу указывает на то, что ресурс закончился. Слово “отмороженный” (ate-up) относится к военнослужащему, который вообще не понимает правил или так тщательно следует правилам, что игнорирует контекст ситуации. Военные организации также используют фонетический алфавит для общения.
Все базы США и НАТО (Организация Североатлантического договора) используют фонетический алфавит, чтобы избежать путаницы с конкретными словами. Ресурсы с военным глоссарием слов легко доступны в Интернете.
г) Привязанность у военных. Привязанность является важным компонентом в понимании взаимодействий между военнослужащими. Солдат-пехотинец сказал мне: “Я бы не хотел, чтобы моя семья знала об этом. Я ближе к своим ребятам, чем к своей семье!” Это утверждение распространено среди ветеранов, участвовавших в боевых действиях. Жизнь в зоне боевых действий порождает базовые потребности выживания на грани жизни или смерти. Выживание пробуждает базовые потребности в привязанности, существующие у человека с рождения. Теоретически привязанность обеспечивает основу для регуляции аффекта, навыков межличностного общения и реакции социальной поддержки.
Базовые вопросы выживания человека: “На кого я могу рассчитывать, чтобы защитить себя?” и “Есть ли кто-нибудь, кто внимательно отнесется к моим потребностям?” Эти утверждения часто выражаются вопросом “Кто держит мою шестерку?” (“Who has my six?”)*, что означает “Кто прикрывает мой тыл?” С этими вопросами военнослужащие сталкиваются при исполнении служебных обязанностей.
P.S. * Под шестеркой имеется в виду направление на шесть часов, то есть назад. Выражение возникло в ходе Первой мировой войны среди летчиков.
Военное сообщество представляет собой место, где удовлетворяются базовые потребности, такие как еда и кров. Оно представляет собой сплоченное сообщество людей, которые несут ответственность за выживание себя и других. Межличностные связи становятся интегрированными с базовыми потребностями выживания и безопасности. Боевая среда — это место, где возникает привязанность между людьми, выживание которых зависит друг от друга. Во время боя военнослужащие борются за выживание друг друга. Военное руководство несет ответственность за заботу о подчиненных бойцах подразделения.
Военнослужащие идентифицируют тех лиц, на которых они могут рассчитывать, тех, “кто держит их шестерку”, то есть тех, кто прикрывает их тыл. Между человеком и теми, кто разделяет ответственность за его выживание, возникают и укрепляются узы привязанности. Во время интенсивных военных миссий индивидуальный стиль привязанности заменяется, по крайней мере, частично, военными действиями, которым обучается каждый военнослужащий. Общественное признание каждого человека определяется его эффективностью во время миссии. Обучение правильному реагированию позволяет избежать большей части межличностных драм, которые могли бы быть очевидными в мирное время. Совместная оборона подразделения усиливает привязанность между его членами.
Лица, зачисленные на военную службу, обнаруживают, что военная структура обеспечивает почти идеальный опыт привязанности, поскольку она обеспечивает базовые потребности выживания, включая физиологические потребности, безопасность и чувство принадлежности к определенному сообществу. Сила привязанности влияет на степень межличностной связи между бойцами, а также на интенсивность горя и чувства вины выжившего после гибели друзей,
В работе [Campbell, Ryan, Wright, Devore & Xoge, 2016] боевая привязанность с ее интенсивным выбросом адреналина описывается как аддикция. Привязанность усиливается по мере того, как ветеран становится зависимым от чувств волнения или эйфории и физиологического сверхвозбуждения в связи с выполнением миссии совместно с командой. При повторении воспоминаний о захватывающих событиях, стимулирующих выработку адреналина, за которыми следуют периоды эмоционального онемения, ощущения чувства вины и общего подавленного состояния, паттерн возбуждения становится циклическим. Существует социальная составляющая выброса адреналина, который испытывают многие военнослужащие после боевого задания.
Журналист Себастьян Юнгер (Sebastian Junger), сорежиссер фильма Restrepo (Рестрепо*) и автор книги Tribe (Племя) [Junger, 2016], писал об отчуждении, которое многие ветераны испытывают по возвращении с войны, и связях, которые возникают между солдатами в бою.
P.S. * Рестрепо — название аванпоста в Афганистане, названного в честь одного из солдат.
Он предполагает, что уровень посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) среди военнослужащих в большей степени вызван потерей связей между военнослужащими, вернувшимися домой, чем интенсивностью их боевой травмы. Исследование [Escolas et al., 2012] обнаружило, что стили привязанности коррелируют с посттравматическим стрессовым расстройством после демобилизации. Безопасные стили привязанности среди ветеранов, вернувшихся домой, были связаны с меньшим количеством сообщений о симптомах посттравматического стрессового расстройства. Предполагается, что привязанность может быть связана с защитой от посттравматического стрессового расстройства.
Военная структура с ее определенной организацией, ролями, служебными обязанностями и границами устраняет двусмысленность чувства принадлежности к определенному сообществу. Военнослужащие носят значки и нашивки на форменной одежде, указывающие на их принадлежность роду войск. Внутри подразделений, которые выдерживают интенсивные тренировки и подвергаются большой опасности, возникает и развивается сильная сплоченность. Чем выше сплоченность подразделения, тем меньше патологий психического здоровья среди ее членов [Junger, 2016].
Юбилейные даты и случаи гибели бойцов части закрепляются в персональном сознании военнослужащих. Браслеты на запястье и татуировки увековечивают память о жизни людей, погибших в бою, с указанием даты потери. Сила привязанности коррелирует с тяжестью горя в момент утраты. Многие ветераны несут на себе груз непереносимого горя из-за потери своих военных друзей. Компонентами горя часто являются чувство вины и гнев. Переживания горя часто удается избегать, пока не наступит очередная годовщина смерти друзей. Часто в юбилейные даты ветераны пересматривают свои фотографии и смотрят видеоролики о боевых действиях на YouTube, а также связываются со своими приятелями, чтобы совместно обсудить прошлое.
Члены семьи и психотерапевты учат клиентов готовиться к этим датам, помогая ветеранам справиться с потерей здоровыми способами. Непрожитое горе — одна из самых распространенных психологических ран среди ветеранов. Если оставить проблему неразрешенной, то горе станет нормой как часть жизненного опыта военнослужащего. Раны от непережитого горя у военнослужащих могут быть многочисленными. Психотерапевты, работающие с этими группами клиентов, учатся выявлять потери в жизни человека, рассматривая годовщины гибели друзей как часть начальной фазы сбора анамнеза клиента. Лица, вышедшие в отставку по состоянию здоровья, могут оплакивать потерю идентичности в воинской культуре, борясь с физическими и психологическими ограничениями.
Во время базовой подготовки военнослужащие изучают военную культуру. Военная среда заставляет каждого военнослужащего: а) проявлять инициативу (вести за собой, следовать за кем-то или самоустраняться); б) нести ответственность; в) быть способным доводить себя до предела своих возможностей; г) ставить коллективные интересы выше личных; д) поддерживать военную выправку; е) обращать внимание на детали; ж) поддерживать единообразие$ з) помнить, что ошибки отдельного военнослужащего дорого обходятся всем; и) быть готовым к быстрым действиям; к) учитывать, что наказание за провал может распространяться на весь коллектив; л) подчиняться (выполнять приказы); м) принимать едкие комментарии как должное.
Ветераны боевых действий демонстрируют типичные характеристики выживания. Находясь в комнате, многие предпочитают сидеть лицом к двери, спиной к стене. Ряд пехотинцев разрабатывают свой план реагирования на любую угрозу еще до того, как они войдут в комнату. Они оценивают уровень риска и составляют план реагирования на случай нападения. В офисных залах ожидания и общественных местах ветераны следят за действиями присутствующих, постоянно оценивая уровень угрозы и всегда имея план на случай нападения.
Военная выправка означает, что военнослужащий ходит ровно, не сутулясь и быстро. Военнослужащих учат на базовой подготовке (учебный лагерь для морских пехотинцев) всегда ходить быстрым шагом, как будто они куда-то торопятся, выполняя поручение. Базовая подготовка обычно начинается с того, что новобранец постоянно должен бегать, если он находится на улице. Высокий темп ходьбы присущ каждому, кто служил в армии. Спустя годы ветераны не замедляют ходьбу, даже когда сопровождают кого-то на общественных мероприятиях. Ветераны, осознающие это, часто стараются идти медленнее, но обнаруживают, что неосознанно снова идут быстрее.
Осведомленность и оценка риска текущей ситуации являются частью военной жизни. Чем опаснее ситуация по мнению ветерана, тем бдительнее или сверхбдительнее будет его реакция. Некоторые люди регулируют тревогу от пребывания в общественных местах, контролируя свою социальную активность. Ощущение контроля над ситуацией снижает тревогу. Если усилия по наблюдению за своей активностью становятся слишком сложными, ветеран, скорее всего, отстранится от общества, чтобы контролировать окружающую среду. Это означает, что он будет избегать ненужных покупок или делать покупки в ранние утренние часы, когда в магазинах присутствует наименьшее количество покупателей. Избегание торговых центров или супермаркетов — это стратегия сужения круга деятельности в целях обеспечения безопасности.
Если количество социальных стимулов уменьшается, то военнослужащий чувствует больший контроль над ситуацией. В одном случае сержант, проживающий в США и страдающий от тяжелых психологических травм из-за многочисленных боевых действий, отказывался выходить из квартиры, чтобы купить продукты. Вместо этого он заказывал диетические блюда в компании Jenny Craig, которые доставлялись ему в квартиру. Сержант чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы выполнять свои обязанности на военной базе, но не в открытых торговых центрах. Они напоминали ему об опасности открытых рынков, где террористы-смертники убивали людей. Его предполагаемый риск на открытом рынке был больше, чем он был готов вынести, даже демобилизовавшись. Он легко возбуждался, когда видел кого-то, чья одежда напоминала ему о боевой обстановке.
Ветераны, особенно имеющие проблемы со стрессом, предпочитают рутинную деятельность новым ситуациям, поскольку новые ситуации требуют дополнительной психологической нагрузки при оценке риска. Обращение за лечением может быть стрессовым переживанием. Знакомство с новым человеком, например администратором или психотерапевтом, а также отслеживание уровня угрозы в незнакомой обстановке, например в приемной, может утомить человека, страдающего от сложной травмы. Уровень угрозы в приемной еще больше повышается с осознанием того, что некоторые ветераны покончили с собой в приемных Департамента по делам ветеранов, куда ветераны обычно обращаются за помощью. Предсказуемый распорядок снижает стресс, а возможность возникновения непредсказуемых событий его усиливает.
Военнослужащие, как правило, прибывают на встречи заранее. Их учат, что прибытие вовремя означает, что они опоздали, поэтому им нужно прибыть на 15-20 мин. раньше. Многие пары ссорились, если партнер не понимал этого правила и приходил точно в назначенное время. Размолвки между парами также происходят, когда солдат кладет головной убор (фуражку) и перчатки на место, а на следующее утро, когда наступает время идти на утреннее построение, обнаруживает, что они были перемещены в другое место. Солдат реагирует так, как если бы эта ситуация была вопросом жизни или смерти, потому что в боевой обстановке задержка может привести к гибели. Тратить лишнее время на поиски снаряжения, когда вас атакуют, действительно может быть вопросом жизни и смерти.
Ветераны, вернувшиеся с боя, выражают мало эмоций, кроме гнева. Воины на боевых заданиях считают гнев преимуществом. Он позволяет воину чувствовать себя сильнее. Другие эмоции мешают этому функционированию, поэтому во время мобилизации они подавляются. Партнерша военнослужащего может начать сомневаться в том, что он все еще ее любит из-за того, что он не выражает эмоций. Военнослужащий, не обращая внимания на эмоциональную отстраненность, продолжает сохранять ту же реакцию, что и в годы службы. Это попытка сохранить ощущение нормальности. Стрессовые факторы, связанные с необходимостью адаптироваться и приспосабливаться к текущей ситуации, когда военнослужащий находится дома, часто способствуют желанию клиента вернуться туда, где жизнь не требовала такой адаптации. “Там было проще!”
Чтобы вернуться домой, нужно выучить новый распорядок дня, приспособиться к разнице во времени и помнить о том, что нужно быть внимательным к чувствам других людей. Когда каждый день сталкиваешься с жизнью или смертью, мысль о том, что кто-то задевает чужие чувства, может показаться воину жалкой! Она находится слишком высоко в иерархии потребностей Маслоу, чтобы бороться с ней в бою. Вы больше не можете просто сказать что-то прямолинейное, потому что чувства тех, кто вам небезразличен, будут задеты — тогда вам придется тратить больше времени и усилий на заглаживание вины! Это может быть утомительным для военнослужащего и членов его семьи. Степень стресса при возвращении военнослужащего домой зависит от степени стресса во время выполнения боевых задач.
Для некоторых людей возвращение домой является долгожданной мечтой о возвращении к близким людям. Другие, особенно те, у кого есть психологические раны от повторяющихся боевых действий, считают, что повседневная жизнь дома может быть эмоционально сложной. Многие военнослужащие считают, что боевые будни были проще. Один сержант пехоты сказал мне: “Армия научила меня, что моя работа в пехоте — стрелять на подавление противника. Теперь, когда я демобилизовался и хочу конструктивно поговорить с женой о чем-то, мы садимся и первое, что я делаю, если мы в чем-то не согласны, — обрушиваю на нее подавляющий огонь слов. Она обижается на это и перестает со мной разговаривать, а я задаюсь вопросом: “Что я только что сделал?”
д) Особенности людей, идущих навстречу к опасности.
“Когда мы пойдем в бой, я буду первым, кто ступит на поле, и я буду последним, кто сойдет с него. И я никого не оставлю позади. Мертвые или живые, мы вернемся домой вместе. Да поможет мне Бог.”
Подполковник Хэл Мур, август 1965 года, Форт-Беннинг, Джорджия.
Это заявление было сделано подполковником Хэлом Муром, когда он обращался к своим солдатам в Форт-Беннинге, шт. Джорджия, перед отправкой во Вьетнам. Военнослужащих и спасателей иногда называют людьми, которые идут навстречу опасности, а не убегают от нее! Именно базовые ценности человека и ментальная сосредоточенность позволяют ему выполнять миссию, управляя эмоциями. Такие люди сосредотачиваются на возложенных обязанностях, игнорируя эмоции, которые могут помешать выполнению миссии. Миссия на первом месте! Мысли или чувства не так важны, как выполнение миссии. Такой подход был характерен для пожарных, которые спасали людей в разрушающихся башнях-близнецах в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года.
Эта черта также была у офицеров, таких как подполковник Мур, командира батальона 7-го кавалерийского полка, который позже возглавил свои войска в крупномасштабном сражении при Ла-Дранге во Вьетнаме. Те же базовые ценности продолжают руководить военнослужащими и сегодня. Десантникам из 173-й воздушно-десантной бригады было поручено обеспечить поддержку передовой оперативной базы в долине Коренгал в Афганистане, месте, которое считается одним из самых смертоносных в Афганистане. Они удерживали свои позиции, несмотря на то, что их ежедневно обстреливали снарядами, минами и пулями на протяжении всей их миссии. Многие военнослужащие из всех родов войск регулярно сталкиваются с этими проблемами.
Предоставление эффективного лечения военнослужащим и ветеранам боевых действий дает психотерапевтам возможность узнать об уникальности своих клиентов. Установление раппорта является двусторонним процессом. Клиент в вашем кабинете пытается понять вас и вашу рабочую среду, в то время как вы работаете над развитием терапевтических отношений. Важно осознавать, насколько сложно вашему клиенту находиться в вашем кабинете. Ваш кабинет знаком вам, но это неизведанная территория для вашего клиента. Незнакомые районы считаются угрозой для благополучия, пока не доказано обратное утверждение. Переговоры о безопасности вашего кабинета важны для вашего клиента.
е) Базовые военные ценности. Понимание того, что формирует характер и влияет на сущность военнослужащих женщин и мужчин в вашем кабинете, является важной частью вашей клинической подготовки. Военная культура формирует характер. Этот процесс начинается для военнослужащих в учебном центре, когда каждый новый призывник принимает присягу. Все военнослужащие США клянутся поддерживать и защищать Конституцию. Конституция является источником военной власти, представленной американским народом должным образом избранным и назначенным командирам, а также другому персоналу, которому поручено выполнять приказы. Первая присяга была установлена в 1775 году. Нынешняя военная присяга была установлена 5 октября 1962 года.
В ней изменены некоторые первоначальные формулировки, содержащиеся в изданиях 1775 и 1780 годов. Вот как выглядит присяга военнослужащих срочной службы.
Я (имя, фамилия) торжественно клянусь сохранять верность Соединенным Штатам Америки, верно служить им против любых врагов, подчиняться приказам президента Соединенных Штатов и назначенным вышестоящим офицерам в соответствии с военным законодательством. Да поможет мне Бог
Центр военной истории армии США (шт. Северная Дакота)
Присяга требует, чтобы человек поклялся (или подтвердил), что будет защищать Конституцию Соединенных Штатов, всегда ее придерживаться и беспрекословно подчиняться приказам президента и вышестоящих офицеров в соответствии с Единым кодексом военной юстиции. Приведение к присяге происходит до того, как человек начинает базовую подготовку, которая погружает человека в военное сообщество, где обеспечивается физическое развитие, знание воинских традиций и культуры, а также развитие воинских навыков.
К военнослужащим предъявляются высокие требования. Военная культура основана на традициях, духе, ценностях, а также на структуре и принципах руководства военной организацией. Субкультуры, представленные различными родами воск, развиваются, исходя из общенациональных целей. Каждый вид вооруженных сил имеет свою историю, правила, положения, оперативные процедуры и перспективы.
Этос — это дух или национальный характер, из которого возникают ценности. Например, этос армии США определяется следующими утверждениями: а) я всегда буду ставить миссию на первое место; б) я никогда не смирюсь с поражением; в) я никогда не отступлю; г) я никогда не оставлю павшего товарища [U.S. Army, n.d.-b].
На индивидуальном уровне базовые ценности обеспечивают основу для действий военнослужащих, в то время как требования миссии подпитывают мотивацию, а ментальная обработка предоставляет средства для выполнения миссии. Те же самые ценности определяют персональные приоритеты при исполнении служебных обязанностей и за их пределами. Приоритеты влияют на использование времени человека, на то, что он делает, на взаимодействие с другими людьми, с которыми он проводит свое время, и на то, как он определяет отношения. Ценности разъясняют, что является приемлемым и ожидаемым для отдельных лиц и тех подразделений, которым они служат. Впоследствии, анализируя свою военную службу, человек использует те же ценности для ее оценки.
Военнослужащие приобщаются к военным ценностям, поскольку они круглосуточно живут в военной среде. Военнослужащие живут и дышат военными ценностями. Общее руководство и сплоченность подразделения интегрируются во все подразделение, поскольку его члены разделяют эти базовые ценности.
Каждый род войск имеет свой перечень базовых ценностей (табл. 1). Ценности влияют на организационную структуру обучения и воспитание ее членов. Когда EMDR-терапевт взаимодействует с клинической картиной клиента, большая часть невысказанных установок и ожиданий обусловлена базовыми ценностями, которые прививают в военной среде. Большинство ветеранов оценивают себя по стандартам базовых ценностей.
Задача подготовки сотен тысяч военнослужащих начинается с обучения начального уровня, включая закаливание характера наряду с развитием боевых навыков. Каждый вид вооруженных сил каждой страны имеет свои собственные стандарты и базовые ценности. Например, армия США перечисляет семь базовых ценностей. ВМС США, морская пехота, военно-воздушные силы и береговая охрана придерживаются трех базовых ценностей. Канадские вооруженные силы перечисляют пять базовых ценностей. Базовая подготовка начального уровня знакомит военнослужащих с базовыми ценностями их рода службы. Эти ценности помогают в установлении приоритетов и обеспечении эффективного принятия решений, готовности к выполнению миссий и стандартов эффективности. Позже, в переходный период, этические принципы, представленные базовыми ценностями, используются для выработки инструкций.
Инструкции дают указания военнослужащим по управлению ситуациями в рамках их военного опыта. Они также создают связь между идеалом и повседневным вызовом жизни среди хаоса боя. Кодекс поведения вооруженных сил [U.S. Government Printing Office, 1958] был разработан после корейского конфликта, когда Пентагон узнал, что трое из пяти американских военнопленных могли сотрудничать с противником. Позже, во время войны во Вьетнаме, военнопленные, такие как Джеймс Стокдейл, пилот военно-морского флота, сбитый и находившийся в плену в лагере Ханой Хилтон в течение семи лет, описали, как было сложно соблюдать там некоторые аспекты Кодекса поведения.
Указание сообщать только имя, звание и порядковый номер было трудновыполнимым для многих заключенных, которых пытали в лагере для военнопленных Ханой Хилтон. Противник использовал вынужденные признания для противодействия американским войскам. Джеремайя Дентон, еще один военно-морской летчик, более семи лет находившийся в плену в Северном Вьетнаме, был вынужден все время делать антиамериканские заявления, используя моргание глаз, чтобы отправить сообщение “пытка” азбукой Морзе. Военнопленные были зажаты между идеальными ценностями их военной подготовки и преодолением некоторых из самых бесчеловечных болей, причиняемых их похитителями. Особое внимание уделялось базовым военным ценностям, особенно после моральных катастроф, связанных с резней в Ми Лае* во время войны во Вьетнаме и пытками в тюрьме Абу-Грейб во время операции “Иракская свобода”.
P.S. * Известная также как резня в Сонгми.
Военная политика во время операции “Иракская свобода” привела к бунту генералов, когда более 20 американских генералов бросили вызов военной традиции не критиковать публично политику администрации [Sauer, 2007]. Такие моральные кризисы в вооруженных силах исторически требовали подчеркивания базовых ценностей в родах войск. Акцент на базовых ценностях опосредует этические и моральные катастрофы во время хаоса войны. Такие публикации, как A Breaf History of Army Values (Краткая история армейских ценностей) [Center for the Army Profession and Ethic, 2018], подчеркивают различия между базовыми ценностями родов войск. Обучение базовым ценностям стало важной частью руководства вооруженными силами.
Базовые ценности поддерживают моральный и этический климат в вооруженных силах. Понимание этих ценностей помогает психотерапевтам понимать военную культуру своих клиентов — военнослужащих и ветеранов.
Кодекс ценностей и этики канадских вооруженных сил, опубликованный Министерством национальной обороны (DND — Department of National Defense) и Канадскими вооруженными силами (CF — Canadian Forces), определяет три этических принципа: а) уважать достоинство всех людей; б) самоотверженно служить Канаде; в) подчиняться и поддерживать законную власть.
Ценности и поведение, ожидаемые от членов канадских военнослужащих, включают: а) честность; б) лояльность; в) мужество; г) командирские качества; д) стремление к совершенству. Подробная информация об этических принципах и кодексе ценностей канадских военнослужащих опубликована Интернете [DND and CF, 2012]. Канадские военнослужащие, не соблюдающие этические принципы, не разделяющие указанные ценности, не демонстрирующие ожидаемое поведение или нарушающие другие правила, изложенные в Административных приказах и директивах Министерства обороны (DAOD — Defense Administrative Orders and Directives), могут быть сняты с должности, уволены или подвергнуты иному административному воздействию или дисциплинарному взысканию в соответствии с Законом о национальной обороне Канады [Department of National Defense and Canadian Forces, 2012].
Эти ценности хранятся в сердце и душе каждого военнослужащего, даже если они настолько неуловимы, что психотерапевту приходится искать их, чтобы найти. Понимание ценностей, наряду со способностью следовать им, способно укрепить терапевтические отношения, мотивируя процесс лечения.
ж) Строицизм в военной культуре. Профессор Нэнси Шерман, философ, специалист по этике, в прошлом преподававшая в Военно-морской академии США, назвала стоицизм “философией, лежащей в основе разума воина” [Sherman, 2005, р. 12]. Понимание того, что стоит за разумом воина, полезно при лечении военнослужащих. Стоицизм, основанный греческим философом Зеноном Китийским в третьем веке до нашей эры, представляет собой философский взгляд на жизнь, который давал его последователям практическое чувство самообладания, уверенности в себе, стойкости и моральной автономии, поощряя при этом основные добродетели, такие как умеренность, мудрость и мужество [Sellars, 2006]. Эти качества привлекательны для многих военнослужащих. Стоицизм оказал влияние на многих лидеров, начиная от римского императора Марка Аврелия и Фридриха Великого и заканчивая современными военачальниками.
Джордж Вашингтон был учеником философа-стоика Катона Младшего. Когда Вашингтон писал свою прощальную речь, он включил в нее несколько цитат из Катона [Stockdale, 1993]. На раннем этапе формирования Континентальной армии Вашингтона прусский офицер Фридрих Вильгельм Людольф Герхард Августин Фрайхерр фон Штойбен прибыл в лагерь Велли-Фордж, чтобы начать обучение солдат строевой подготовке. Его строгая подготовка и дисциплина восстановили уверенность и дисциплину в деморализованной армии. Фон Штойбен переформулировал для молодой Континентальной армии Соединенных Штатов философские идеи и военные теории Фридриха Великого. Поскольку фон Штойбен не говорил по-английски, его руководство по строевой подготовке было написано на французском языке и переведено на английский язык Александром Гамильтоном и Натанаэлем Грином.
Прусские учения, изложенные в руководстве, обеспечили организационную структуру, а также легли в основу рекомендаций по жизнедеятельности армии. При фон Штойбене босые солдаты Вашингтона практиковали боевые упражнения по стрельбе и перезарядке оружия, пока это не стало их второй натурой, то есть тем, что мы сегодня называем мышечной памятью [von Steuben, 2018; Lockhart, 2008]. Военные успехи, достигнутые при короле-стоике Фридрихе Великом, стали примером для молодой Континентальной армии Америки.
Известно, что и Фридрих Великий, и генерал морской пехоты Джеймс Мэттис во время военных операций носили с собой томик Размышлений Марка Аврелия [Duncan, 2017]. Генерал морской пехоты Джеймс Мэттис, бывший министр обороны США, погружался в философию Марка Аврелия, регулярно читая Размышления [Ricks, 2017]. Как известно, подобно Фридриху Великому, генерал Мэттис возил с собой томик Размышлений во всех своих командировках, в том числе брал ее с собой, когда вел морских пехотинцев в бой в Ираке во время операции “Несокрушимая свобода” [Poser, 2018; Ricks, 2017]. Известно, что даже в первые ночи вторжения военных в Ирак, в начале операции “Несокрушимая свобода” в 2003 году, генерал просветлял свой разум во время четырехчасового перерыва на отдых, читая Размышления Марка Аврелия.
В окружении генерала Мэттиса знали, что он увлекается произведениями Шекспира, Размышлениями Аврелия, трудами прусского военного теоретика Карла фон Клаузевица и китайского военного стратега Сунь-Цзы [Dilanian, 2010]. Генерал Мэттис включил Размышления в список рекомендуемой литературы для командиров [Sicard, 2017].
Обладатель Медали Почета Джеймс Стокдейл, пилот ВМС США, сбитый над Северным Вьетнамом и более семи лет находившийся в заключении в Ханое, отдавал должное Энхиридиону философа-стоика Эпиктета. Это произведение помогло ему 15 раз перенести тюремные пытки в течение четырех лет заключения в одиночной камере, два года из которых он провел в кандалах. Впоследствии признанный одним из самых часто награждаемых офицеров ВМФ в истории вице-адмирал ВМФ Стокдейл вспоминал: “Я покидал мир технологий и входил в мир Эпиктета” [Stockdale, 1995, р. 7]. Когда его самолет был сбит, он спрыгнул с парашютом и приземлился в северовьетнамской деревне, где был жестоко избит и взят в плен. Свое выживание в плену Стокдейл приписывал учению Эпиктета, описанному в Энхиридионе.
Стокдейл отождествлял себя с Эпиктетом, поскольку он был закован в ножные кандалы как военнопленный, подобно Эпиктету, страдавшему от болей в ноге. Хотя Эпиктет никогда об этом не упоминал, его помощник Аррия писал, обращаясь к нему: “Болезнь — помеха для тела, но не для способности выбирать, если только выбор существует. Хромота мешает ходить, но не твоей способности выбирать. Напоминай это себе постоянно, тогда увидишь, что препятствия — это помехи для кого-то другого, но не для тебя” [Stockdale, 1993].
Основы учения стоицизма, влияющие на военную культуру, включают в себя следующие постулаты.
- Стоицизм учит человека осознавать, что он может изменить, а что он не может контролировать.
- Стоицизм подчеркивает, что ситуация — это не проблема, а суждение человека о ситуации.
- Стоицизм учит концентрации на том, что человек может контролировать. Это называется “культивированием внутренней цитадели души”.
- Ранние стоики занимали жесткую позицию в отношении эмоций, в то время как более поздние стоики относились к ним более умеренно [Farnsworth, 2018]. Стоики отвергают не эмоции, а страсти, мешающие здравому смыслу. Различая эмоции и страсти, стоики рассматривают вопрос о том, вытесняют ли эмоции разум. Не затуманивают ли они перспективу, заставляя человека делать неправильные суждения? Хотя Сенека и был скептиком, он не отвергал эмоции, если они контролировались разумом. Он действительно считал гнев болезнью человечества.
- Страх рассматривается как чувство, которое иногда может мешать разуму и суждению. Страх усугубляет ситуацию, мешает делать правильные выводы, заставляет людей ошибаться, а также совершать глупые и трусливые поступки. Он портит удовольствие от момента. С точки зрения стоиков страхи — это мысли о том, что еще не произошло.
- Стоики считают важным преодоление страха смерти. Смерть — неизбежное событие в континууме жизни. Мы должны преодолеть не смерть, а свои мысли о ней [Seneca, 2004, Epistles 82.15-16]. Многие стоики считают главной целью свободу от страха смерти.
- Горе рассматривалось Сенекой как неизбежная реакция на утрату. Он считал естественным и уместным какое-то время испытывать чувство горя, а затем рассуждать о нем. Стоики считали, что лучше рассуждать о чувствах горя, чем избегать их или отвлекать себя [Seneca, 2015, Consolation to Helvia, 16.1]. Эмоции, порожденные горем, считались неуправляемыми.
- Стоики стремятся избегать невзгод, как и все остальные. Невзгоды — это жизненный факт. Они возникают независимо от нас. Цель состоит в том, чтобы правильно относиться к невзгодам, не нарушая своего душевного спокойствия.
Военнослужащие проявляют черты, которые иногда называют стоическими. В целом военный образ жизни часто предполагает, что человек должен проявлять сдержанность, подавлять эмоции и быть сосредоточенным на выполнении своего долга. Такие требования внедрены в военный образ жизни большинства вооруженных сил во всем мире. Помимо этого общефилософского описания военных характеристик, общепризнано, что военачальники публично одобряли труды стоиков как рекомендуемые для чтения офицерами (генерал Джеймс Мэттис), а также как обучающие стойкости военнопленных (Джеймс Стокдейл) и солдат в бою (Питер Райан). Эта философия предлагает военнослужащим рекомендации относительно того, как четко различать то, что имеет значение, даже в пылу битвы, как справляться с эмоциями и страстями и как держать под контролем свои действия.
Предполагается, что философия стоицизма может дать человеку возможность быть более устойчивым и находиться в мире с самим собой [Nauvall, 2019]. Стоицизм учит человека признавать чувство собственного достоинства, даже если он лишен большинства ресурсов, о чем свидетельствует пример пленения Джеймса Стокдейла. Внешняя среда не влияет на самочувствие человека. Это разум должен властвовать над материей, поскольку солдат не может контролировать ситуацию, но он может контролировать свою реакцию на ситуацию. Философия стоицизма уменьшает чувство уязвимости, поддерживая твердую волю человека к победе. Это отношение к делу основано на принципе “смирись и иди дальше”, которое принимает воин. Макмастер, генерал армии США в отставке и бывший советник по национальной безопасности, предположил, что развитие стоической устойчивости и самоконтроля может иметь большое значение для снижения боевого стресса [McMaster, 2008].
Привлекательность стоической философии среди военачальников может быть подтверждена анализом базовых учений, которые применительно к военным миссиям помогают военнослужащим сохранять четкую направленность на области, на которые они могут влиять.
з) Клинические проблемы лечения ветеранов боевых действий:
1. Компартментализация и выживание на поле боя. Компартментализация (compartmentalization) — это психологическая стратегия совладания, диссоциативная реакция на психический дискомфорт и тревогу, вызванную противоречивыми внутренними взглядами человека. Она позволяет сосуществовать противоречивым взглядам, препятствуя их признанию и взаимодействию. Воин, ведущий бой, не может позволить себе вспоминать нежные моменты общения со своими детьми, поскольку такой мыслительный процесс помешал бы ему сосредоточиться на боевой задаче. Воспоминания о времени, проведенном с его детьми, приберегаются для тех моментов, когда он выполнил свои обязанности и чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы позволить себе такие мысли. Даже тогда нежные мысли о близких людях, оставшихся дома, могут стать угнетающими, поэтому воин имеет дело с двойственностью семейных воспоминаний и текущей реальности войны, разделяя эти воспоминания на части.
В моем кабинете сидел ветеран боевых действий, страдавший от раздвоения, которое он испытал после того, как отслужил шесть боевых кампаний и вернулся в мирную жизнь. Обсуждая влияние боевых действий на его жизнь, он сообщал о чувстве вины. “Это все равно, что пытаться проглотить стекло”, — говорил он. Последние 12 лет он провел либо в зоне боевых действий, либо готовясь туда вернуться. Его единственным средством самоутверждения является описание своих навыков выживания в бою. За неделю до нашей встречи он был в местном банке, ожидая встречи с управляющей филиалом. Подождав несколько минут, наблюдая, как она швыряет бумаги через стеклянную перегородку в свой кабинет, он импульсивно вошел в ее офис, испытывая сильный гнев и обвиняя ее в том, что она игнорирует его как клиента. “Я понял, что совершил ошибку, как только открыл рот, но я не мог остановиться и замолчать”, — заявил ветеран. Описывая свое раздвоение в жизни, он сказал: “Человек, которого я позволил людям увидеть — “Привет! Как дела?” — это не я. Кто я, они не хотят знать. Они бы боялись этого человека!”
Военнослужащие должны справляться с чрезвычайно дихотомическим жизненным опытом. Жизнь, которой они проживают во время боевых действий, сильно отличается от социальной жизни дома. Оценка рисков и ситуационная осведомленность являются непрерывными процессами во время боевых действий. Бойцы постоянно ощущают опасность для жизни. На вопрос, когда он чувствовал себя в безопасности после демобилизации, ветеран с 12-летним стажем ответил: “Никогда!” Реальность смерти очевидна, но военнослужащие учатся не зацикливаться на этой реальности. Боевые действия, связанные со смертельной опасностью, управляемы, поэтому не находятся в фокусе ментального внимания. Это достигается за счет компартментализации.
Исторически сложилось так, что компартментализация у ветеранов, оказавшихся в ловушке травмированных воспоминаний, была впервые диагностирована среди ветеранов боевых действий во Вьетнаме. Для описания частей структуры личности при компартментализации использовались различные термины. Образ жизни воина был назван Фигли [Figley, 1978] “режимом выживания” в отличие от “нормального функционирования личности”. Десять лет спустя Лауфер [Laufer, 1988] назвал компоненты компартментализации “военным я” и “адаптивным я”. Модель структурной диссоциации [van der Hart, Nijenhuis & Steele, 2006], основанная на работе Чарльза Майерса 1940 года, идентифицирует цивилизованную, социально интерактивную часть как “внешне нормальную часть” личности, а реактивно-выжившую часть — как ее эмоциональную часть. Эти разделенные части иногда развиваются в детстве, а в других случаях компартментализация развивается во взрослом возрасте из-за повторяющихся опасных для жизни событий во время войны.
Социальная и психологическая адаптация при переходе от жизни в зоне боевых действий к домашней рутине может создать серьезные проблемы адаптации для военнослужащих вообще, как и конкретного ветерана, описанного выше.
Когда адаптироваться сложно, военнослужащему иногда хочется вернуться в район боевых действий, “где все привычно”.
2. Три самых важных вопроса на вводной сессии. Клиенты, испытывающие недостаток контроля в своей жизни, описывают чувство повышенной уязвимости. Эмоционально они стремятся к большей безопасности. Психотерапевт может обратиться к этому важному вопросу в начале первой сессии, спросив клиента: “Что вам требуется, чтобы чувствовать себя в безопасности, находясь в этой комнате?" Иногда клиент хочет, чтобы жалюзи были открыты, чтобы следить за происходящим снаружи или регулировать освещение в комнате. Данный вопрос сообщает клиенту, что психотерапевт осознает его потребности и внимательно относится к их удовлетворению. Этот вопрос обеспечивает основу для развития доверия и раппорта в терапевтических отношениях.
Второй важный вопрос первой сессии: “Что именно вы хотите изменить в результате лечения?” Ответ клиента на этот вопрос помогает определить цель лечения. Это причина, которая привела клиента на лечение. До того, как я начал изучать EMDR-терапию, я задавал клиенту аналогичный вопрос: “Как вы поймете, что ваше лечение закончено?” План EMDR-терапии разрабатывается с учетом причины обращения клиента за лечением. Клиенты более заинтересованы в том, чтобы записаться на прием и прилагать усилия для достижения его результата, если они знают, что каждая сессия непосредственно связана с причиной, по которой они обратились за лечением.
Третий вопрос, являющийся продолжением предыдущего вопроса, который также задавали в ходе начальной сессии, звучит так: “Можно ли это преодолеть?” Этот вопрос касается мотивации клиента к лечению, а также выявления любых потенциальных проблем вторичной выгоды. Однажды военнослужащая ответила, что она проходит обследование для оценки компенсации и желает отложить лечение до его завершения. EMDR-терапия позволяет достичь только тех целей лечения, которые хочет достичь клиент. Было бы пустой тратой времени лечить клиента до того, как он будет готов к переменам.
3. Искаженное восприятие. Чем тяжелее патология у вашего клиента, тем больше искажений восприятия у него по отношению к вам. Изучение диссоциации среди военных и ветеранов научило меня тому, что многие клиенты смотрят на меня через свои искаженные линзы. В то время как я смотрю на себя со своей точки зрения, клиент видит меня, основываясь на собственном опыте. Люди, которые рассматривают мир как угрозу, скорее всего, будут рассматривать своего психотерапевта тоже как в некотором роде потенциальную угрозу. Причины недоверия иногда могут быть сильнее поводов для доверия. Таким образом, предыдущий вопрос: “Что вам требуется, чтобы чувствовать себя в безопасности, находясь в этой комнате?” — важный вопрос, особенно для людей с опытом диссоциации, которые чувствуют неспособность контролировать свои собственные реакции на триггеры. Кроме того, важно знать об успехе других предыдущих методов лечения. Клиенты часто сообщают, что последовательность предыдущих программ лечения менялась.
Хотя многие преданные своему делу психотерапевты работают над обеспечением эффективного лечения, непрерывность лечения не всегда идеальна. Военнослужащие часто сообщают, что ранее лечились в учреждениях, где приемы отменялись в последнюю минуту, или разные сессии проводили разные психиатры или психотерапевты. Это, вероятно, заставляет клиентов сомневаться в добросовестности такого лечения. Военнослужащие, которых ранее лечили с назначениями с интервалом в один и два месяца, приходят к выводу, что предлагаемое лечение неэффективно или они недостаточно важны, чтобы их лечили эффективно. Если они ранее безуспешно лечились в других учреждениях, их доверие и надежда на вашу помощь, скорее всего, будут слабыми. Неадекватное лечение в других учреждениях уменьшает надежду клиента на эффективное лечение. На вашу искренность, аутентичность и клинические навыки, скорее всего, будут смотреть с недоверием до тех пор, пока клиент не почувствует преимущества вашей работы в качестве EMDR-терапевта.
4. Когда самоубийство всегда выход. Всегда важно проконсультироваться с вашими клиентами на предмет любых суицидальных наклонностей. В частности, есть ли у них мысли, план и средства для его выполнения? Если это так, то необходимы немедленные действия, чтобы предоставить им срочную помощь. Ветераны, живущие с хронической физической и психологической болью, лишенные чувствительности к смерти и иногда рассматривающие смерть как облегчение, требуют вмешательства как можно раньше. За последние десятилетия условия вмешательства изменились. Некоторые ветераны сегодня не соглашаются заключать договор о ненанесении вреда, но им все равно необходимо вмешательство. Один ветеран боевых действий, которого только что выписали из стационара после третьей попытки самоубийства, сказал мне: “Если вы попросите меня дать обещание не убивать себя, я не смогу этого сделать. Для меня самоубийство всегда выход!” Похоже, что многие военнослужащие, видевшие большое количество смертей в боевых действиях, потеряли чувствительность к смерти.
Некоторые ветераны сообщают, что мысли о смерти приносят им облегчение, по крайней мере, в те моменты, когда они страдают от физической и психологической боли. Ссылки на договор о ненанесении вреда клиентом до того, как его можно будет лечить, не работают с некоторыми представителями этой группы. Наилучшим контекстом для начала лечения клиента являются адекватные сети поддержки и внушение ему надежды на будущее. Например, один ветеран сказал мне в конце первой сессии: “Я не хочу, чтобы вы теряли надежду на меня, док!” Я ответил: “Я не оставлю надежду на вас, если вы не оставите надежду на меня”. Он ответил: “Принято!”, и мы продолжили лечение. Его лечение прошло успешно, и сейчас он активно занимается общественной деятельностью и своей семьей. Отсутствие надежды коррелирует с самоубийством [Beck, Kovacs & Weissman, 1976; Beck, Brown, Berchick, Stewart & Steer, 2006]. Своевременное эффективное лечение вселяет надежду.
и) Резюме. Информация, приведенная в этой статье на сайте, подчеркивает уникальность военной среды, в частности, ее языка, структуры и функционирования на примере военных США. Это культура, имеющая свой военный язык, в котором постоянно появляются новые аббревиатуры. Никто не знает всех военных аббревиатур. Мы должны изучить язык, на котором говорят клиенты, которых мы лечим. Наши клиенты учат нас. У каждого военнослужащего клиента свой опыт, своя история. Если вы не знакомы с армией, я рекомендую вам спрашивать вашего клиента, когда вы что-то не понимаете. Военнослужащие, скорее всего, найдут в материалах на сайте, описание определенного вида семьи, иногда гипотетическое, а иногда достоверное и подтвержденное множеством воспоминаний, ставших частью их жизни. Самые трудные времена вспоминаются с благодарностью. Спрашивая клиента об его уникальном опыте, вы можете расширить его возможности и укрепить связи. Эта информация закладывает основу для понимания вашего военного клиента на всех этапах EMDR-терапии.
